Змей - искуситель

Облаченный в кожу Дэвид Ковердэйл, один из главных ловеласов в истории рока, преисполнен решимости выпустить из серпентария "Белую змею", дабы отпраздновать в ее обществе 25-летнюю годовщину существования знаменитой группы.

Прекрасное весеннее утро в Денвере. Горы покрыты снегом, светит яркое солнце - словом, для Дэвида Ковердэйла все складывается очень хорошо. Вчера вечером он с новым составом Whitesnake выдал потрясающее шоу, которым завершился его тур по Соединенным Штатам. Несмотря на то, что Дэвид довольно внушительный отрезок времени находился "в тени", складывается такое впечатление, что вы никогда не теряли его из виду. Это неспроста, ведь в глубине души Ковердэйл чувствовал, что никуда и не исчезал. "Удалиться на покой? - с нескрываемым удивлением вопрошает вокалист. - И куда? С кем? Куда-нибудь, вместе с духами и призраками? Это в другой жизни..."

Нет. Возможно, на его совести многое - он жесток, тщеславен и излишне, прямо-таки по-детски привязан к двусмысленным названиям, но гомосексуальные наклонности? Никогда. Вы шутите? В молодости он так страстно стремился уложить в постель едва ли не каждую женщину, которая встречалась ему на пути ("Я бы не рискнул оставлять с ним наедине родную бабушку", - сказал мне как-то один наш бывший сотрудник), что, по слухам, продюсер Мартин Берч однажды выгнал его из студии, где записывались Deep Purple, потому что он постоянно хвастался, рассказывая, что вытворял прошлой ночью, и ужасно раздражал своими россказнями всех остальных. Что касается периода, эвфемистически называемого теперь "эрой Мондриена" - с 1984 по 1987 годы, когда Ковердэйл жил в пентхаусе на крыше голливудского отеля "Le Mondrien" (для любителей подглядывать: это зафиксировано в клипе "Still Of The Night"), то об этом вообще лучше помалкивать.
"Ну что ж, - печально улыбается он. - Теперь я стал совсем другим. Но, должен сказать, прежний я себе нравился". Естественно. Или, по крайней мере, так казалось тем из нас, кому оставалось лишь глядеть на него, прижавшись носами к стеклу. "Ну, не знаю. Насколько я припоминаю, в лучшие времена ты не особенно нуждался в поощрениях, чтобы зайти ко мне, - поддразнивает он. - Не забывай, Майкл, у нас с тобой за плечами - история".
Ну конечно. И на самом деле она гораздо длиннее, чем ему кажется. Я-то познакомился с ним еще в 1974, когда купил альбом "Burn", его первый альбом с Deep Purple, после того как он сменил Яна Гиллана. Гиллана я обожал, его уход из группы казался мне непостижимым, а то, что остальные решили продолжать играть с новым вокалистом - абсурдом, в который я отказывался верить.
Потом я послушал "Mistreated" - грандиозную балладу из "Burn", которая стала визитной карточкой пришедшего в Deep Purple Ковердэйла, и я враз позабыл о Яне Гиллане. Вы, конечно, можете сказать, что такова эта чертова природа подросткового фанатизма, но это было еще не все. Ведь был еще этот невероятный, потрясающий голос. Ранние 70-е стали золотой эрой для многих рок-вокалистов - от Рода Стюарта до Пола Роджерса, Роберта Планта, Яна Гиллана, Джона Андерсона, Гленна Хьюза и многих других. Слушая, как Ковердэйл распевает "Mistreated", так, как будто вот-вот наступит конец света, ты понимал, что на рок-сцене появился еще один молодой талантливый вокалист. В свои 22, тогда еще никому не известный, он оказался, по всеобщему признанию, невероятной "находкой".
А вот знакомство Ковердэйла со мной произошло, увы, при гораздо менее романтических обстоятельствах. Это случилось пять лет спустя, и за эти пять лет я из проницательного юного фаната превратился в журналиста-пьянчужку, который только что уволился из редакции еженедельной музыкальной газеты "Sounds". Может быть, кто-то из вас эту газету и помнит. И на этот раз я уволился оттуда окончательно (я несколько раз уходил из "Sounds", но потом снова возвращался).
За мной оставался один последний должок: нужно было написать очерк о концерте новой группы Дэвида Ковердэйла Whitesnake, которая должна была в конце недели выступать в "Hammersmith Odeon". Я их еще ни разу не видел и, нетерпеливо прослушав их второй альбом "Love Hunter", который только что вышел, я отнюдь не возжелал их увидеть. Поскольку Ковердэйл взял в свою команду таких маститых гитаристов, как Мики Муди (экс-Shafu, Zoot Money и Juicy Lucy), Берни Марсден (экс-UFO, Babe Ruth и Ashton, Lord & Pace), я ожидал чего-то более интересного, нежели бессмысленная "Rock'n'Roll Women". Кроме более-менее убедительной "Walking In The Shadow Of The Blues" и "We Wish You Well", которая была, по крайней мере, короткой и мелодичной, единственное, что мне понравилось в "Love Hunter" - это фантастическая обложка, на которой была изображена обнаженная женщина с этакой огромной, беловатой, змеевидной пенисоподобной штуковиной между ног. Вероятно, эта картинка жутко разгневала феминисток.
Итак, я отправился на этот концерт, напился там и был все еще пьян, когда писал на него рецензию. Поскольку эта рецензия определенно должна была стать моей последней, я решил написать с юмором. Опубликованная неделей позже, рецензия эта лежит теперь, похороненная в архиве, где-то по соседству с папками с надписью "The X-Files". Ну, по крайней мере, я на это надеюсь. Одному Богу известно, что я там написал (честное слово, не помню, а даже если бы и вспомнил, не рассказал), но, похоже, из тех, кто читал ее, никто не смеялся, и уж, конечно, не до смеха было сотням взбешенных фанатов, которые забросали редакцию "Sounds" яростными письмами ("Да был ли вообще Уолл на этом концерте?" Возможно, и нет, учитывая то состояние, в котором я тогда пребывал). Тем более не до смеха было самому мистеру Ковердэйлу, которого моя рецензия настолько взбесила, что он даже упомянул о ней в своем интервью "Capital Radio", которое он давал спустя несколько недель.
Я слушал это интервью на кухне, за чашкой чая. Интервьюер — вероятно, это был "Малыш" Ники Хорн — спросил Дэвида, писали ли о нем плохие рецензии. Я едва не поперхнулся, когда Ковердейл ответил, что пресса никогда не докучала ему дурными отзывами — вот разве что была недавно одна рецензия в "Sounds". "Этот парень написал, что я не умею петь, не умею писать песни, и что моя группа — дерьмо. Думаю, теперь ему осталось только обозвать мою жену уродкой — и он меня полностью прикончит!"
О, боже. И ведь никто в ответ не засмеялся. Я был потрясен. Я подумал, что слегка переборщил со своим сарказмом. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что просто совершил классическую ошибку глупого, всезнающего юного рок-писаки, понимаю, сколь "забавную" рецензию я мог написать, совершенно не зная всей подноготной. И что вдвойне удивительно, когда я вспоминаю сейчас тот концерт (а какие-то смутные воспоминания о нем у меня все же остались), я могу сказать о нем только хорошее. Несмотря на недостаток первоклассного оригинального материала, в начале своего пути Whitesnake были очень интересной командой, и на их концертах всегда было весело."
Вероятно, у нас с ними были разные понятия о чувстве юмора. Ну, и к тому же, я, как и все те, кто не являлся их страстным поклонником, несколько запоздало заинтересовался Whitesnake, поскольку перестал следить за карьерой Ковердейла после наполовину гениального, наполовину безумного альбома "Come Taste The Band", который Deep Purple записали в 1976 вместе с обреченным Томми Болином. В этом альбоме, как и в прочих альбомах Purple, записанных вместе с Ковердейлом, он предстает таким мощным и впечатляющим, что ему уже вряд ли удалось бы переплюнуть самого себя. И хотя Whitesnake были интересной и талантливой командой, все же их творчество казалось легковесным по сравнению с тем, что Ковердейл делал до них. Возможно, именно это я и пытался подчеркнуть в той злосчастной рецензии.
В конце концов, это же моя история...

К тому времени, когда мы в конце концов встретились лицом к лицу, прошло еще пять лет, и все снова изменилось. Я вернулся в журналистику, a Whitesnake стали одной из самых популярных команд в мире, исключая Америку, которой Ковердейл теперь уже собирался заняться всерьез.
Я все думал, вспомнит ли он в ходе нашего интервью о той Ужасной Рецензии. К счастью, он оказался джентльменом и не стал о ней упоминать. Он вообще был таким очаровательным и дружелюбным, и не только в тот раз, но и на всех последующих наших с ним встречах, что я подумал — он позабыл о ней. Э, нет. Басист Нейл Мюррей, второй старожил команды после самого Ковердейла, который принимал участие в записи восьми альбомов Whitesnake с 1978 по 1987 годы, просветил меня на этот счет. "Не будь дураком, — ухмыльнулся он. — Дэвид о той рецензии никогда не забудет. Я вообще удивился, узнав, что он согласился встретиться с тобой".
Я был поражен. Если все обстояло так на самом деле, как же ему удалось оставаться со мной таким сердечным? Может быть, Верховный Вождь, Белая Змея хитрил и говорил со мной на змеином языке? Или же он просто практично рассудил, что журналист будет ему более полезен целым и невредимым, нежели избитым и валяющимся в углу, пусть даже последний вариант и был более соблазнительным? А, может быть, он был великодушным северянином, способным если не забыть, то хота бы простить?
"Да, я мог надолго затаить в себе злобу, — говорит он. — Теперь-то я уже так не тревожусь, но тогда я переживал из-за всякой ерунды. У меня всегда неплохо получалось подставить спину. И не было лучше способа наступить на глотки всем критикам, чем стать сверхпопулярным. Если ты создаешь нечто, такое, что нравится публике, она идет и покупает это независимо от того, что там об этом напишут критики или кто-нйбуць еще".
А уж кому обо всем этом знать как ни Дэвиду Ковердейлу, который подтвердил свои слова делом, выпустив вслед «Love Hunter» впечатляющий (хотя и дурно встреченный критиками) "Ready An' Willing", в котором был первый истинный хит Whitesnake "Fool For Your Loving", один из величайших рок-синглов всех времен.
"У нас и до этого дела шли неплохо, — вспоминает он, — народ всегда активно ходил на наши концерты, и первые два альбома попали в чарты. Но песня "Fool For Your Loving" привлекла к нам внимание гораздо более широкой аудитории". Песня эта, написанная Ковердейлом, Муди и Марсденом, поначалу предназначалась легенде блюза Би Би Кингу, "но когда мы начали ее играть, я подумал: "Постойте, но ведь она слишком хороша, чтобы отдавать ее на сторону".
Следующий их альбом "Come An' Get It" (1981) стал достойным последователем предыдущего, но не принес с собой никаких хитов. "Saints & Sinners" '82 получился неоднородным (потому что их выбил их колеи уход Мики Муди, который потом вернулся с полдороги). Однако в этом альбоме был их второй хит-сингл "Here I Go Again". Наверное, это лучшая и самая известная песня Whitesnake. Но воистину хитом она стала через шесть лет, когда ее полностью переделали в соответствии со стандартами эры MTV, и в 1988 она вышла в американском чарте на первое место.
"Те времена представляются мне чередой хороших альбомов, в которых была горстка великих песен, — говорит Ковердейл. — Но ведь тогда все обстояло иначе, выпускать два альбома в год считалось нормой, это теперь один альбом вынашивают по три года, а тогда был такой подход: если тебе не нравится этот, может быть, понравится следующий?"
Так бы все и катилось, если бы не вмешалась судьба. Выпустив за четыре года шесть хитовых альбомов (включая "Live... In The Heart Of The City" '80), Whitesnake к 1983 доросли до уровня хэдлайнеров рок-фестиваля в Донингтоне. Донингтон '83 стал поворотным моментом и апофеозом ранних Whitesnake. Кроме того, несколько неожиданно он ознаменовал конец пути того конкретного состава. Из прежних соратников остался только Мюррей. Карьера Ковердейла вступила в более захватывающую фазу.

Состав Whitesnake всегда имел тенденцию к переменам — оригинальный барабанщик Дак Доул продержался два альбома, басист Колин Ходжкинсон, казалось, просто появился и сразу же исчез, реальный же раскол наметился тогда, когда забастовал разочарованный Муди, уставший от беспрестанной погони за успехом. Он ушел в декабре 1981, в начале работы над "Saints & Sinners". Через три месяца он вернулся, но трещина уже дала свои побеги. Когда Ковердейл пригласил в команду бывших соратников по Deep Purple — клавишника Джона Лорда и барабанщика Яна Пэйса, Муди и Марсден почувствовали, что он намеревается отойти от чистого блюза и сфокусироваться на хард-роковом звучании времен Purple. Они оказались правы, но что они могли сделать? Ведь Whitesnake всегда был, в первую очередь, командой Ковердейла. Только уйти. Что Марсден и сделал в апреле 1983.
Его преемника, бывшего гитариста Trapeze Мела Гэлли творческое направление группы не особенно тревожило, и он неплохо подошел для той роли, что уготовил ему Ковердейл: "С ним я мог работать на сцене, он хотя бы не просто стоял, как остальные. Что бы вы там ни говорили о магической игре Берни, он был обычным гитаристом, а не идолом. Да и Мики, честно говоря. У них не было такого веса, как у Ричи Блэкмора в Purple".
Мел Гэлли тоже не был гением, "но он, по крайней мере, умел уловить форму", что и продемонстрировал в Донингтоне. Те, кто слушал последующий альбом "Slide It In", должны были заметить, что играть он тоже умел. В сущности именно в соавторстве с Гэлли Ковердейл написал пять из десяти треков альбома, включая "Love Ain't No Stranger", MTV-шный хит, которым они сразили Америку. В результате "Slide It In" оказался первым альбомом Whitesnake, который стал в Штатах золотым (было распродано более 500000 пластинок).
Однако к тому времени с прежним Whitesnake было полностью покончено: хотя Лорд и присутствует на альбоме, они с Пэйсом уже покинули команду, соблазнившись прибыльным воссоединением Deep Purple Гиллановской эры. Мики Муди, между тем, ушел вторично и окончательно сразу же после выхода альбома в апреле 1984. А потом случилось несчастье: в результате несчастного случая Мел Гэлли так сильно повредил левую руку, что вынужден был уйти из группы. "Это, несомненно, трагедия, — сказал тогда Ковердейл. — Но мы-то что можем сделать? Мы сочувствуем Мелу, но не можем вот так просто взять и остановиться. Шоу должно продолжаться". Из оригинального состава остался лишь Мюррей. Но Ковердейл сдаваться не собирался. Он просто-напросто начал собирать группу заново, пригласив бывшего барабанщика Джеффа Бека и Rainbow Кози Пауэлла и бывшего гитариста Thin Lizzy Джона Сайкса, на которого он "положил глаз" еще с тех времен, когда Lizzy и Whitesnake вместе гастролировали по Европе. Когда-то игравший в рядах подающих надежды представителей новой волны британского хэви-металла, как гитарист Сайкс достиг совершеннолетия в 1982, на альбоме Thin Lizzy "Thunder & Lightning". Его потрясающий имидж и еще более поразительная манера игры способствовала созданию последнего великолепного альбома тогда уже ослабевших Lizzy.
Не так уж глупо будет предположить, что Ковердейл втайне надеялся на то, что сногсшибательный белокурый гитарист сослужит ту же службу и для расколовшихся Whitesnake.
Если так, то ставка Ковердейла окупилась с лихвой. И в первый (и единственный) раз за их карьеру Whitesnake отправились в крайне важное для них мировое турне "Slide It In" вчетвером, лишь с одним гитаристом — Сайксом. (Бывший клавишник Оззи и Rainbow Дон Эйри тоже ездил в турне, но как сессионный музыкант). Я видел, как они играли в этом составе в самый последний раз, на фестивале Rock In Rio в январе 1985, они были совершенно великолепны. Исчезла вся дряблость и мягкотелость времен Муди/Марсдена, они были подтянуты и стремительны.
Однако когда я впоследствии беседовал об этом с Пауэллом, он выглядел подавленным и на вопросы мои отвечал язвительно: "Лучше спроси об этом Дэвида". Он говорил, что он "всего лишь барабанщик". "И что я могу рассказать?" И лишь потом я узнал, что Кози тогда уже был в курсе, что ему придется покинуть группу. Ковердейл планировал дать себе длительную передышку, чтобы подготовить материал для следующего, очень важного альбома, с которым он надеялся окончательно завоевать Штаты. И не собирался в это время попусту оплачивать услуги барабанщика. Нужен ему был только Сайкс. (Мюррею выплачивался гонорар, но к делу его привлекли лишь через два года, когда пришло время записи следующего альбома. Пауэлл к тому времени присоединился к Black Sabbath.)
"Это был хороший состав, — впоследствии признавался Ковердейл, — но он был только временным. Лорди и Пэйси ушли, когда мы начали работать над "Slide It In", потом Мел повредил себе руку, потом ушел Мики, и мне пришлось срочно собирать группу, чтобы доделывать этот столь важный для нас альбом и ехать в последующее турне. Иными словами, пан или пропал. И я сделал все, что мог. Получилась хорошая маленькая команда, но вопрос оставался открытым".
По правде говоря, так было всегда. И хотя альбом, который он записал с Сайксом, стал для Whitesnake самым значимым и (хоть кто-то и не согласится со мной) лучшим альбомом в их карьере, к тому времени как вышел "1987", в группе не осталось никого из тех, кто участвовал в его записи — за исключением самого Ковердейла. В Англии новый состав — гитаристов Адриана Ванденберга и Вивиана Кэмпбелла, басиста Руди Сарзо и ударника Томми Элдриджа — прозвали "американским Whitesnake".
Естественно, вокалиста сразу же обвинили в том, что он "отрекся от своих корней" и прочих жутких преступлениях. Но, как теперь он уверяет, ему не оставалось выбора: "Группу охватили лень и апатия. В Англии и в Европе мы пользовались популярностью, но не существовало стимула, который побудил бы нас двинуться дальше. И когда музыканты начали уходить, я решил покончить с той, прежней, группой. Удача тоже сыграла свою роль, но ведь в конечном счете значение имеет то, как ты распорядишься своим шансом. На мой взгляд, состав "1987" абсолютно соответствовал и времени, и MTV, и людям, которые покупали те записи. Когда я слушаю "Still Of The Night", я думаю: "Bay, это была чертовски крутая команда!"
А потом в команде появился "шестой участник" — известная в Лос-Анджелесе (это ее ножки фигурируют на обложке альбома Ratt "Invasion Of Your Privacy" '85) актриса (должно быть, вы видели... хм...), вскоре ставшая второй миссис Ковердейл, — единственная и неповторимая Тони Кайтэн.
Возможно, к тому времени как Ковердейл ее встретил, Тони уже успела стать в определенных голливудских кругах объектом насмешек. Но именно ее соблазнительное, длинноногое присутствие во всех четырех клипах, снятых на песни из "1987" — "Still Of The Night", "Is This Love", "Here I Go Again" и "Give Me All Your Love" — превратило их в популярнейшие мировые хиты. В результате "1987" покорил вершину американского чарта и стал самым продающимся альбомом года. (Не стоит забывать, что в то же год вышли "Appetite For Destruction" Guns N' Roses и "Hysteria" Def Leppard).
"Невозможно описать это чувство защищенности и собственной значимости, которое дает тебе подобный успех, — говорит Ковердейл. — Когда так упорно к этому стремишься, так долго над этим работаешь, и в конце концов это случается, все кажется немного нереальным, будто вся твоя жизнь — это клип". Он знает, что говорит.
Но как только он покорил с Whitesnake новую вершину, все снова начало расклеиваться. В конце турне из группы ушел Кэмпбелл, поэтому все песни для следующего альбома Ковердейл писал вместе с Ванденбергом. А когда Ванденберг — словно судьба Мела Гэлли роковым образом настигла и его — по дурацкой случайности повредил руку, прошло много долгих месяцев, пока он снова смог играть. Альбом нужно было заканчивать, и Ковердейлу удалось сделать "удачный ход — по крайней мере в ту пору все так утверждали" — он убедил Стива Вэя, бывшего гитариста Фрэнка Заппы и Дэвида Ли Рота присоединиться к Whitesnake.
По словам Ковердейла, тогда такой шаг представлялся гениальным озарением. На деле же он оказался губительным. Несмотря на то что следующий альбом "Slip Ot The Tongue" расходился в Штатах миллионными тиражами, он принес с собой много разочарований. Сделанный в том же духе, что и его сексуальный предшественник, он, тем не менее, был лишен содержания, потому что Вэй откровенно переигрывал. Дэвид теперь полушутя говорит, что "нужно быть Кири Те Канауа, чтобы насвистеть соло Стива Вэя". Последующее турне оказалось не лучше. Поскольку одновременно с альбомом Whitesnake вышел сольный инструментальный альбом Вэя "Passion & Warfare", Ковердейл великодушно предложил гитаристy вставлять в шоу свои сольные инструменталы. Говорят, пока он их играл, народ ходил в туалет, ел свои хот-доги или просто ковырял в носу.
Даже клипы получились неинтересными (жутко переделанная "Fool For Your Loving", по которой основательно прошелся Вэй и "The Deeper The Love" — этакий AOR-перл, который мог бы стать хитом, если бы к тому времени как MTV стали его крутить, звезда Whitesnake не клонилась к закату). Тони в клипах тоже была, но на этот раз она перекрасилась в блондинку, и весь эффект пропал. Мы не только уже видели все это раньше, мы видели все это в лучшем варианте.
Турне завершилось мучительным выступлением в Донингтоне в качестве хэдлайнеров перед 72 000 зрителей. То бы август 1990, и, по всеобщему признанию, всех затмили специально приглашенные гости — Aerosmith.
А дальше... ничего. За исключением странного "Restless Heart", выпущенного в середине 90-х под грифом David Coverdale & Whitesnake, с одним лишь Ванденбергом на гитаре. Похоже, теперь Ковердейл пытается откреститься от этого альбома. Таким образом, "настоящий" альбом Whitesnake не выходил 14 лет.
Однако, по иронии судьбы, за этот период Дэвид Ковердейл выпустил целый ряд едва ли не самых замечательных альбомов в своей карьере. Первый, "Coverdale - Page" (1993), он записал вместе с Джимми Пейджем. Они оба предстают в потрясающей форме. Этот значимый хитовый альбом стал для Ковердейла четвертым платиновым подряд (в Америке было продано более миллиона пластинок). Затем, в 1997, вышел "Starkers In Tokyo". За излишне глупым названием, тем не менее, скрывалось красивое хрупкое творение: 10 треков, записанных в Японии вживую под аккомпанимент акустической гитары Ванденберга.
А не так уж давно, в 2000 году, он выпустил сногсшибательный сольный альбом "Into The Light". Консерваторы встретили его критически, заявив, что он и близко не сопоставим с "1987" (это те самые консерваторы, что когда-то критиковали "1987" за то, что он не дотягивал до "Ready An' Willing"). Однако на деле это была свежая и очаровательная запись, ломающая стереотипы и впервые демонстрирующая Ковердейла как вокалиста необычайной эмоциональной глубины. Он проявил себя там и как опытный автор, готовый испробовать что угодно, но теплота и мудрость его голоса свидетельствуют о том, что он уже все испробовал и от многого отказался.
Большая часть этих песен, по его словам, уже давно была у него, готова для предполагавшегося второго альбома "Coverdale - Page". "У меня были собраны песни, которые я считал достойными того, чтобы их записали на пленку, вот и все. Я и сейчас считаю "Into the Light" замечательной пластинкой. После многолетних воплей я наконец-то насладился "пением" как таковым. К тому же, ты ведь знаешь, что мне наплевать на критику, пока я верю в то, что делаю".

Словно в подтверждение его словам, готовятся к выходу не один, а целых два сборника хитов Whitesnake, плюс первые едва ли не за десять лет концерты Whitesnake в Британии, в рамках спонсируемого Classic Rock турне "Monsters of Rock". "Я этого с нетерпением жду, — подмигивает он. — Это единственное шоу в мире, на котором мне можно вообще не петь — публика все поет за меня!"
Двойной сборник "The 25th Anniversary Collection" вмещает в себя 36 лучших треков Whitesnake, среди которых есть и песни из "Coverdale - Page" и "Into The Light". В укороченном варианте, на одном диске, этот сборник выходит под названием "The Best Of The Early Years". "Я видел эти сборники, когда рекорд-лейбл дарил мне золотые часы за 25-летнюю службу, — шутит он. — Кстати, чертовски хорошие часы!"
Неудивительно, что в сборники не вошли треки из "Restless Heart". Тому есть простая причина: "Я подбирал треки, руководствуясь качеством песен, исполнителей и авторов, которые их сочиняли". Иными словами, никаких подделок. "Мне было очень полезно пересмотреть весь наш ранний материал столько лет спустя. Послушать исключительно мелодичные соло Берни Марсдена или необычайную игру басиста Нейла Мюррея. Великолепные воспоминания..."
А почему в эти сборники вошел и его сольный материал? Потому что Whitesnake всегда был именно его группой? "Не совсем. Я считаю, туда должен был войти и материал того периода, когда я работал с Пейджем, и мои недавние сольные эксперименты, чтобы охватить все 25 лет. И хотя Whitesnake был и остается моим детищем, я никогда не рассматривал ни один из его составов как всего лишь группу моих аккомпаниаторов. Всех их в свое время признавали, уважали и представляли как участников группы Whitesnake. Когда я пел в Deep Purple, я видел, как трудно удовлетворить одновременно пятерых человек, поэтому я никогда не стремился самоутвердиться за их счет. Я наслаждался творчеством в любых реинкарнациях Whitesnake и питаю глубочайшее уважение ко всем музыкантам, которые привнесли свои неоценимые таланты в эту команду".
Познав обратную сторону успеха, как бы Ковердейл определил его сейчас? И сколько раз, на его взгляд, он достигал цели? "Получалось так, что именно мой драйв помогал мне делиться с людьми своими жизненными впечатлениями. Как ни странно, вне сцены я человек довольно замкнутый. Карьера как таковая меня никогда не интересовала, я просто всегда старался зарабатывать себе на жизнь, занимаясь тем, что мне очень нравится. И, слава богу, у меня это получалось даже лучше, чем я мог надеяться. Это позволило мне познать наш огромный, прекрасный мир, повстречать многих людей, поработать с ними, познать любовь публики. Это все равно что спросить меня, о чем повествует "Love Ain't No Stranger"! В этом смысле я не раз достигал успеха".
А почему состав группы так часто менялся?
"Так получалось. Конечно же, я к этому не стремился, просто так выходило. Музыканты более энергичные, творческие, сконцентрированные, страстные и преданные продержались в группе гораздо дольше тех, кто таковыми не был. Адриан Ванденберг проработал со мной 12 лет. Может быть, я покажусь вам бессердечным, но приход или уход людей из команды никогда не мог повлиять на мое желание перейти к следующему этапу".
Вспоминается ли ему теперь какой-то период как особенно любимый? "Я не играю в "любимую" игру. И это не отговорка. Каждый новый этап приносил с собой приятные и запоминающиеся моменты. Купи мне пиво, и я открою тебе много кровавых и грязных секретов, — мрачно усмехается он. — Но на самом деле мне частенько вспоминается один эпизод, когда все бывшие участники команды собрались вместе в комнате не то какого-то паба, не то отеля. Мы тогда много выпили и предались воспоминаниям.
К счастью, мне довелось работать едва ли не с самыми величайшими гитаристами в мире — от Ричи Блэкмора до Джимми Пейджа, Томми Болина, Джона Сайкса, Адриана, Берни, Мики и, конечно же, Стива Вэя. Я многому у них научился. Больше всего, наверно, я почерпнул у Джимми и Ричи".
Какими ему видится собственное будущее, с (или без) Whitesnake?
"Скоро будет известно, — усмехается он. — Вполне вероятно, что я запишу еще несколько альбомов. Конечно же, у меня есть песни, и я не сомневаюсь, что новая группа вдохновит меня на создание других. А вот как я донесу их до публики — это хороший вопрос".
А в закулисной жизни последние несколько лет он занимался тем, что "хоронил призраков прошлого". Пережив отнюдь не дешевый развод с Тони, Ковердейл снова женился в 1993. Его жена Синтия — или Синди, как он ее называет, следуя старой привычке менять имена всех и каждого (так и я, Мик, стал у него Майклом) — женщина редкой красоты, но на этот раз "красоты не только внешней". Когда он не работает, они живут в своем огромном доме на озере Тахо, лелея своего любимого шестилетнего сына Джаспера.
Он говорит, что "стал взрослым". "Теперь я могу жить дома и наблюдать, как растет мой сын, и это доставляет мне больше удовольствия, чем любое турне", — он аж сияет от гордости. Его старшая дочь Джессика, от первого брака, родилась в 1978, когда шла работа над первым альбомом Whitesnake "Trouble". "Мне тогда было 27, моей матери было столько же, когда она родила меня. И я три дня бродил и думал, что вот, круг замкнулся, и все такое. А на следующий день я уже снова был в дороге. Поэтому мне так дороги эти последние несколько лет, которые я провел вместе со своим сыном. Не пойми меня превратно, я не изобретаю велосипед, но у меня определенно появился новый настоящий друг".
Он даже снова встретился со Стивом Ваем: "Пару месяцев назад мы вместе обедали. Слушай, я в роке — Эдит Пиаф, я ни о чем не жалею! Все было важно, все было необходимо. Все мои браки, все фальстарты и невыполненные обещания — все это ухнуло в творческий котел и выплавилось в нечто позитивное, я надеюсь".
Еще более интригующе звучат его признания о прошлогодней встрече с Джоном Сайксом, в ходе которой они обсуждали перспективы совместной работы. "Когда мы с Джоном вместе работали над песнями для "1987", это был чудесный творческий период. Мы поехали на юг Франции и просто изливали свои сердца в те песни". И для каждого из них эти песни оказались самыми популярными за всю их карьеру. Так что же пошло не так? Почему Сайкс даже в турне не поехал?
"Ах, Майкл, — вздыхает он, — Сайкс обладал огромным творческим потенциалом, но вся его система восприятия людей базировалась на недоверии к кому бы то ни было, поэтому невозможно было выстроить с ним хоть сколько-нибудь длительные творческие отношения. Он был довольно энергичным, но, как и со всеми гитаристами, с которыми я работал в Whitesnake, я всегда оставался ведущим автором".
Естественно, личная карьера Сайкса с тех пор развивалась не в лучшую сторону. Так каков же вердикт: будут они снова работать вместе, или нет?
"Это вопрос на миллион долларов. Мне нравится идея заниматься этим шесть месяцев в году, потому что я до сих пор люблю выступать перед аудиторией. Но заключать более долгосрочный договор мне бы не хотелось, а именно это повлечет за собой сотрудничество с Джоном.
Приятно было снова пообщаться с ним через 16 лет, и я провел много времени в раздумьях обо всем этом. И после этих долгих размышлений я решил, что это не то, что мне нужно — по крайней мере, сейчас. Я не хочу потом будить жену среди ночи вопросами "Ну зачем я на это согласился?"
Ну, а могло бы это все же произойти при каких-то определенных обстоятельствах?
"Взгляни на это с другой стороны. Если бы мы с Джоном снова начали вместе работать, то только ненадолго, чтобы посмотреть, как у нас будет получаться. И если бы наше сотрудничество обернулось таким же ночным кошмаром, как и 16 лет назад, то — нет, я на это не пойду. Мне больше не нужна такая отрицательная энергия".
И последнее, перед тем как отпустить его восвояси. Эта ненасытная страсть к двусмысленным названиям — "Slip Of The Tongue", "Slide It In", "Slow An' Easy" и тому подобное — откуда она взялась? Может быть, он себе видится этаким Сидом Джеймсом рока?
Он смеется. "Ты что, опять издеваешься? Однажды кто-то уже назвал меня Бенни Хиллом в роке. Но это несправедливо по отношению к Бенни, он был гением! Нет, думаю, это просто следствие моего развития. Я вырос на Кеннете Уильямсе, Фрэнки Ховерде, Дике Эмери и прочих мастерах двусмысленностей. Думаю, все это во мне смешалось в замечательный творческий коктейль. Я общался с Диком Клементсом и Ианом Ле Френэ, когда они работали над фильмом "Still Crazy" (который повествует о зрелой, изменившейся рок-группе), и рассказывал им, как вырос на творчестве The Likely Lads. Но если ты копнешь в блюзе, там все то же самое... "Girl, I just want your business!"" — блаженно завывает он.
"Но, становясь старше, ты меняешься, — говорит Ковердейл. — На последнем концерте мне кинули на сцену бюстгальтер — огромный, мощный бюстгальтер, такого большого я еще не видел, а я на своем веку повидал их немало. Но эту штуковину, наверно, сотворил "Chrysler". Клянусь богом, я мог бы посадить туда обоих гитаристов и использовать его как рогатку, чтобы выстрелить ими в публику!"
Что ж, приятно сознавать, что не все переменилось...